Когда ежедневные новости начинаются фразами типа «Весь мир против нас», информация о том, что кто-то из России принимает участие в международных гуманитарных программах, удивляет. Наталья Камолинкова – блогер, активистка, мастер спорта и единственная в России девушка в команде по регби на колясках – провела больше месяца в США, изучая, как с помощью адаптивного спорта сделать этот мир лучше. Как проходил отбор, с чем пришлось столкнуться перед выездом и во время самого обучения, чему американцы могут поучиться у нас, Наталья рассказала в интервью директору БФ «Точка опоры»* в поддержку спортсменов с инвалидностью Анне Афанасьевой.
– Расскажи о самой программе.
Программа Глобального Наставничества в Спорте (GSMP) – глобальная программа обучения уже несколько лет. Ее организовал университет Теннесси. Вначале разрабатывалось направление «Жизнь женщины в спорте» – влияние на сообщества через лидеров-женщин, их поддержку. Затем появилось направление «Спорт для комьюнити», направленное на обучение лидеров в областях «спорт» и «адаптивный спорт».
— Откуда у тебя информация о программе и как узнать, можно ли в ней участвовать?
– Посольство США в Москве сообщило о конкурсе и начало рассылать приглашения. Я узнала от знакомых, подала анкету за 3 часа до окончания приема заявок. Не хотела участвовать, думала: какая Америка в 2023 году, какая международная программа?! На следующий день мне пришло приглашение на собеседование с посольством США в России, потом письмо: «Вы прошли в следующий этап». Потом анкета из 30 вопросов о спортивном опыте людей с инвалидностью, предпочтениях по цвету карандаша, рыбе или курице, вину или пиву и т.д. Некоторые вопросы заставили меня хихикать. Было собеседование с главой программы из университета Теннесси. Перед ним мне прислали брошюру для подготовки. Сам разговор длился 15 минут, она со мной как подружка поболтала, спросила, как одной девочке играется в регби с парнями в России.
Не сказалось ли это при отборе – что ты из России? В 2023 году странно, что РФ выделили квоту на участие в международной американской программе. Какая была твоя первая реакция, когда узнала, что прошла и поедешь в Америку?
Я учусь думать меньше, делать больше и постоянно себе об этом напоминаю. В Америке на подведении итогов директор программы в частной беседе призналась, что боролась за меня почти со всеми остальными участниками отбора кандидатов. Она настаивала, что я должна быть здесь, сказала: «Увидела твои горящие глаза, опыт и так далее». Я понимаю, что им было проще взять Машу из Сербии. Думала, что меня на последнем этапе срежут. Но предполагаю, что этот длительный процесс отбора, анкетирование, собеседование — все равно очень сильно раскрывают человека и его личность, и организаторы понимают, что этот кандидат нужен для целостности программы.
– Ты поняла принцип отбора?
После финального этапа стало все понятно. Изначально решается вопрос о странах-участницах, затем из каждой страны выбирают по одному человеку, хотя в этом году было исключение – из Непала три человека, а из Индии два. При формировании команд участников стремятся к разнообразию гендеров, видов инвалидности, представителей разных сообществ и видов спорта. В итоге было 18 делегатов: Индия, Непал, Египет, Турция, Замбия, Корея, Новая Зеландия, Россия, Латвия, Польша, Венгрия, Боливия, Эквадор. Затем понимают, что есть список организаций, университетов и общественных региональных организаций, специалисты которых могут стать менторами для делегатов. В университете Аризоны, куда ездила я, очень развито регби на колясках и баскетбол на колясках. У нас есть Наташа, которая занимается регби, и Джоланда из Боливии – баскетбол, супер, они едут в Аризону! Или, например, у нас есть Джейкоб из Венгрии, он протезист, а в Бостоне есть классный Центр протезирования, супер, Джейкобу туда. В итоге получается множество идеальных совпадений по людям и целям.
Всё слишком просто и естественно звучит…
Путешествие очень помогло мне духовно окрепнуть. Двух с половиной месяца перед ним были весьма напряжёнными. После второго интервью сказали, что прошла к третьему и на финишной прямой, нужна вакцинация! Пандемию ВОЗ отменила, когда я уже вернулась из Америки, поэтому требование иметь прививку от ковида с международным сертификатом было жёстким. В России такой вакцины нет. Есть в Белоруссии. Цикл вакцинации пять недель, то есть две недели минимум между двумя вакцинами. И после второй должно пройти минимум три недели до въезда в страну. И вот мне сообщают в среду о том, что надо вакцинироваться. Я понимаю, что уложусь в этот цикл, только если завтра уже буду в Белоруссии…
С визой было непонятно до самого конца. А у меня подготовка к чемпионату России по регби – за неделю до поездки особо разъезжать нельзя. Нужно тренироваться. В итоге выяснилось, что визу можно сделать в Москве – специальная программа для дипломатов, космонавтов и участников программы. Через четыре дня паспорт прислали по почте.
— Визу на какой срок выдали? Кто оплатил дорогу?
Визу выдавали четко по программе. Оплатили все расходы: визу, поездки в Беларусь, перелеты, проживание в Америке. Перелет был сложным из-за закона: при оплате билета человеку нужно использовать максимально американские авиакомпании. Первый полет с 18-часовой стыковкой в Тель-Авиве и получением багажа занимал почти три дня. Подруга помогла написать письмо, объяснив ситуацию. Даже чат бота подключили, потому что я была в ужасе и не могла соображать. У нас в культуре нет мягкости сглаживания углов, мы очень прямолинейные. В итоге летела через Катар из Москвы, из Дохи в Хьюстон. Перелет нормально прошел — 15 часов. Обратно было очень тяжело, я устала к концу программы.
– Сколько времени ты провела в Америке?
Пять недель. В течение первой недели 18 человек прожили вместе в Хьюстоне. Затем на три недели всех распределили по разным штатам, преимущественно по два человека. Три недели я провела в Аризоне с девушкой из Боливии, а последняя неделя прошла в Вашингтоне – это была заключительная неделя, туда прилетели все, делились мнениями, защищали презентации и так далее. Первую и последнюю неделю проживали в гостинице, остальное время жили в разных условиях: кто-то снимал отель, мы – апартаменты, в университетском кампусе, но при этом условия были доступными – специальная скамейка в душе, все поручни, всё на кнопках. Дверь открывается с пульта. Так удобно, просто супер.
– Как строился учебный процесс?
Утро посвящалось учебе: темы варьировались от социальных сетей до советов по созданию презентаций. Были экскурсии на спортивные объекты и встречи с представителями власти. Вторая половина дня была заполнена активностью: баскетбол на колясках, сидячий волейбол. Каждый день нам просили обратную связь в виде анкет в игровой форме. Иногда мы, уставшие, садились в круг, а в центре лежали гавайские юбки, каски, строительные перчатки. Все выбирали предмет, затем обсуждали свой выбор или рассказывали истории, связанные с ним. Это смешно и одновременно помогает расслабиться, переключить мозг. В Аризоне мы участвовали в работе нашего ментора и его команды, он – директор адаптивных видов спорта местного университета (сам на коляске), летом читает лекции по всей Америке и тренирует команду по регби на колясках.
— Больше месяца ты жила среди людей из разных стран. Как тебе кажется, это было полезно?
Ощущение было странным: с одной стороны – Америка, всё супер, прогрессивно, а с другой – девушка из Боливии живёт в условиях, где даже нормальных колясок нет, качественный катетер редкость. С третьей стороны – отсутствие стипендий от спортивных или социальных комитетов в Америке. Я считаю, что это формирует высокую конкуренцию и сильных спортсменов. Они тренируются ради результата, чтобы получить поддержку спонсоров. Практически все работают. И сборы оплачивают сами.
Я много времени провела с командой по регби на колясках сборной Университета Аризоны: тренировалась и ездила на чемпионат США. Чемпионат проходит в трех дивизионах – от сильного к слабому, так как там развит спорт. Участие в нем и победа – это престиж, но для попадания в национальную сборную не важно выигрывать. Некоторые члены национальной сборной команды США играют в третьем дивизионе в команде, занявшей последнее место. То есть они играют просто для себя, иногда как элемент социализации, а в России часто победа – стимул, так как можно получить, например, стипендию от регионального правительства.
В Соединенных Штатах спортивные организации не получают государственных средств в такой же мере, что и в России?
На уровне команд, реабилитационных центров и центров досуга для людей с инвалидностью финансирование в основном основано на спонсорской помощи. В спортивном центре Ability 360 (адаптивные виды спорта) даже есть таблички со спонсорами и суммами их пожертвований. Интересно, что несколько самых крупных доноров пожелали остаться неизвестными.
– Что еще оставило яркие впечатления?
Полный комфорт передвижения. Трудно избавиться от ощущения, что все специально для нас и по таким местам везут, где всё хорошо. Ведь организованные туры в России – это колоссальная организационная работа! Но так везде. Также люди очень быстро интегрируются в общество после травмы. Несколько человек видела, получивших травмы в прошлом году, уже играющих в баскетбол в этом.
Разница в отношении к людям с инвалидностью очень заметна. В нашем лифте человек может сказать: «Бедная девочка! Почему на коляске, что с тобой случилось?!» В Америке люди могут прочитать надпись на футболке: «Что за программа? Ой, классно!» Это прямо очень сильная разница подхода во всем.
– Не возникало желания либо выразить, либо просто обдумать мысль: «Вы могли бы чему-то у нас научиться!»
В Хьюстоне я показала им инклюзивный парк с дорожками и качелями. Рассказала о клумбах в Ботаническом саду на ножках для людей на колясках, гордясь тем, что принимала участие в их создании. Меня удивило отношение к людям с инвалидностью в аэропорту и самолете. Работники часто имели нарочитые длинные ногти, затрудняющие помощь, и не всегда понимали, как безопасно взаимодействовать с человеком с ограниченными возможностями. Но ремни безопасности на коляске для посадки в самолет были четко установлены: на коленках и ногах минимум четыре ремня. У нас пренебрегают такими мерами. Досмотр в аэропорту неудобен, в России человек с инвалидностью обычно проходит быстрее, а там всё тщательно осматривают, правда, спрашивая разрешения.
Чувствовала ли ты во время участия в программе особое отношение ко себе как единственному представителю России?
Вторая неделя программы проходила в Аризоне, где оказалось, что мальчик из Украины учится здесь же. Пойдя в тренажерный зал, мне сказали о нем: это Джейкоб, он из Украины. Я подумала: «Сейчас начнут разговоры, будет сложно объяснить свою позицию». Сразу спросила его, как давно живет здесь. Он рассказал, что был усыновлен лет десять назад. Потом мне говорили, что его заранее предупреждали и спрашивали, не против ли он этого. Изначально Джейкоб не был в восторге, но общение сложилось нормально. Больше никак я не почувствовала влияния обстоятельств.
– Чему тебе следовало обучиться? Какой задачей руководствовалась?
Я устанавливала перед собой цели еще на стадии заявок и собеседований: развитие адаптивных видов спорта, реализация своих проектов. Мне было интересно узнать, какие инструменты у них действуют, а какие нет. Изменения на законодательном уровне я не могу внести. Но в своем сообществе могу применить что-то новое, расширить кругозор. Хотелось бы реализовать образовательную программу для школьников, увеличить количество команд по регби на колясках и число людей, участвующих в адаптивных видах спорта.
– Вас будут направлять, вам нужно будет предоставить отчет?
Связь поддерживается, и известно, что к некоторым из участников проекта едут организаторы. Например, наш руководитель поехал в Уганду с 15 инвалидными колясками. Выпускники программы могут подавать заявки на другие гранты. Однако в нынешней ситуации в России это не представляется возможным.
Мы живём ощущая, что отношения с другими странами не лучшие. Наши спортсмены не могут принимать участие в мировых спортивных состязаниях. Как считаешь, по какой причине Россию сейчас включают в такую программу?
Глава программы ответила на этот вопрос, сказав, что не является политиком и ценит качества человека и его опыт, которые могут быть полезны программе и другим делегатам.
Видя позитивные примеры защиты прав граждан в других государствах, особенно людей с ограниченными возможностями, мы часто воспринимаем это как естественное состояние дел и теряем надежду на подобные изменения в нашей стране.
Закон The Americans with Disabilities Act (ADA) в США был принят только в 1990 году. Люди с инвалидностью боролись за него, прямо по ступеням Капитолия в Вашингтоне люди ползли. Очень активная борьба была с 70-х по 90-е годы. Закон обязывал внедрение доступной среды повсеместно, но сразу это не получилось, автобусы были недоступны и т.д. Наш ментор в Аризоне говорил нам, что огромный выбор адаптивных видов спорта в университете сейчас – результат большой работы: «Не расстраивайтесь, что у вас в странах этого нет, мы тоже с этого начинали, не за один день все стало доступно и инклюзивно». Он упоминал время, а не историческое, а какие-то 80-е. Получается, после борьбы за принятие закона еще лет 30 пришлось бороться за его внедрение, исполнение и изменение менталитета.
В 1995 году вышел федеральный закон о социальной защите инвалидов, а Конвенция ООН ратифицирована только в 2016 году. Нужно делать все возможное и менять отношение людей к инвалидности. Спорт – возможность повлиять на общество и показать инвалидов как его часть. Спортивное сообщество большое, и быть частью него – шаг к инклюзии, не обязательно профессиональным спортсменом. Сейчас меня видят скорее как спортсмена, чем как человека на коляске. Я – мастер спорта, а коляска лишь средство для занятий спортом, как лыжи для катания на них. Однажды спросили, чего бы не было в жизни без инвалидной коляски? «Регби на колясках» — ответил я.
Фонд «ТОЧКА ОПОРЫ» для поддержки спортивной деятельности людей с инвалидностью. Это негосударственная благотворительная организация, основанная в Санкт-Петербурге двенадцать лет назад для поддержки развития адаптивного спорта и формирования уважительного отношения к особенностям человека. В 2020 году Министерство юстиции России внесло Фонд в реестр социально-ориентированных некоммерческих организаций.
Фото: личный архив Натальи Камолинковой.